Экономисты ИНП РАН и НИУ ВШЭ опровергли теорию о «российском парадоксе» потребления, согласно которой доля трат на еду в РФ не падает вопреки росту доходов. Исследования показали, что сохранение показателя на уровне 30% вызвано не аномалиями рынка, а ценовым давлением и спецификой статистического учета.

Согласно закону Энгеля, по мере роста благосостояния доля расходов на питание должна сокращаться. Однако в России в 2005 и 2023 годах этот показатель остался практически неизменным: 30,4% и 29,7% соответственно, хотя реальное потребление за этот период почти удвоилось. Эксперты выделили несколько факторов, которые маскируют реальную динамику.

Цены и статистические фильтры

Главной причиной «застывших» цифр стал опережающий рост стоимости продуктов. За отчетный период продовольственный дефлятор вырос в 4,21 раза, в то время как совокупное потребление подорожало лишь в 3,41 раза. По расчетам специалистов НИУ ВШЭ, если исключить фактор инфляции и оценивать траты в постоянных ценах, реальная доля расходов на питание упала бы до 27,5%.

Второй аспект — методология. При корректном международном сравнении, которое включает затраты на общепит и исключает аренду жилья, Россия полностью вписывается в общемировой тренд и соответствует кривой закона Энгеля.

Расслоение доходов и микроуровень

Общую статистику искажает неравномерное распределение средств. В обеспеченных домохозяйствах доля трат на питание формально возрастает до 37,3% из-за покупки дорогих продуктов, что сглаживает показатели в агрегированных данных. При этом на уровне конкретных семей никаких противоречий нет: внутри каждой группы доля трат на еду ожидаемо падает по мере роста заработка.

Аналитики выделяют три ключевых вывода:

• Разрыв в расходах на питание между крайними доходными группами достигает 19,5 раза.
• Без учета кафе и ресторанов Россия тратит на продукты на 6–10 процентных пунктов больше, чем страны с сопоставимым уровнем ВВП.
• Разница в 8,3 процентного пункта между номинальными и реальными расходами полностью объясняется динамикой цен.

В итоге «российский парадокс» оказался следствием математической комбинации дорогой продовольственной корзины и специфики макроэкономических расчетов, а не уникальной моделью поведения граждан.