Нефтегазовые доходы России в марте выросли до 617 млрд рублей, однако этот скачок вызван лишь календарным графиком уплаты налогов. Реальный эффект от подорожания Urals на фоне конфликта на Ближнем Востоке отразится в казне не раньше апреля из-за специфики налогового учета.

Календарный фактор и ценовой разрыв

Мартовский рост поступлений на 193,7 млрд рублей по сравнению с февралем выглядит оптимистично лишь на первый взгляд. По данным Минфина, почти весь прирост обеспечил налог на дополнительный доход (191,5 млрд рублей), который нефтяники переводят раз в квартал. Если исключить этот фактор, доходы остались фактически на уровне февраля.

В годовом выражении ситуация выглядит сложнее: нефтегазовая выручка просела на 45% за первый квартал. Причина кроется в налоговом лаге. Налоги в марте рассчитывались по февральской цене Urals, которая составляла всего $44,6 за баррель. Резкий взлет котировок до $77, спровоцированный геополитической напряженностью вокруг Ирана, бюджет «переварит» только в следующем отчетном периоде.

Пауза в бюджетном правиле

Несмотря на то что текущая стоимость Urals уже значительно превысила «цену отсечения» ($59), Минфин не спешит закупать валюту для резервов. Согласно постановлению правительства от 27 марта, операции по бюджетному правилу фактически приостановлены до 1 июля 2026 года. Это дает властям право направлять все дополнительные нефтегазовые доходы на текущие расходы, а не в накопления.

Пока же ведомству приходится использовать старые запасы. В марте на покрытие бюджетного дефицита из ФНБ изъяли 60 млрд рублей в виде валюты и золота. В результате объем ликвидной части фонда к началу апреля сократился до 3,89 трлн рублей.

По прогнозам экспертов, в апреле ситуация может резко измениться. Ожидается, что при сохранении текущих цен на сырье нефтегазовые поступления могут удвоиться и достичь 1,2 трлн рублей за месяц. В таком сценарии годовые доходы бюджета рискуют превысить планку в 10 трлн рублей, что заметно выше изначальных ожиданий правительства.