Администрация США и страны МЭА начали масштабные интервенции из стратегических нефтяных резервов, пытаясь купировать дефицит из-за блокады Ормузского пролива. Однако из-за истощения запасов и рекордного падения поставок в 10–14 млн баррелей в сутки этих мер хватит лишь на несколько месяцев, что грозит глобальной экономике глубокой рецессией к лету 2026 года.

Вашингтон обращается к Стратегическому нефтяному резерву (SPR) уже второй раз за последние годы. После масштабного изъятия 180 млн баррелей в 2022 году американская «кубышка» подошла к новому кризису в истощенном состоянии. При проектной вместимости в 714 млн баррелей в соляных пещерах Техаса и Луизианы сегодня остается чуть больше половины объема.

Лимиты американской «кубышки»

Несмотря на теоретическую возможность качать до 4,4 млн баррелей в сутки, технические ограничения трубопроводов и терминалов снижают реальную мощность интервенций до 1–1,5 млн баррелей. К скоординированным действиям США подключаются Япония, Южная Корея и страны ЕС. Даже Китай, не входящий в МЭА, начал выводить сырье на внутренний рынок, чтобы заместить остановку поставок из Саудовской Аравии и Ирана.

Дефицит вне конкуренции

Масштаб проблемы в районе Ормузского пролива беспрецедентен. Через эту артерию проходит пятая часть мирового потребления нефти. По оценкам экспертов, из-за боевых действий и атак беспилотников мировой рынок лишился от 10–14 млн баррелей ежедневного предложения. Существующие обходные трубопроводы в ОАЭ и Саудовской Аравии способны компенсировать не более 6–7 млн баррелей, но и они находятся в зоне риска.

Текущие интервенции работают лишь как психологическое успокоительное, удерживая котировки Brent от скачка выше $120–130. Однако математика неумолима: совместные усилия стран МЭА покроют максимум половину выпавших объемов. Если судоходство не восстановится в ближайшие месяцы, рынок перейдет к принудительному нормированию:

• остановке энергоемких производств;
• резкому падению логистической активности;
• сокращению потребления топлива населением.

Для России ситуация выглядит двояко. С одной стороны, рост цен и смягчение санкций приносят миллиарды долларов в бюджет. С другой — глобальный ценовой шок к лету 2026 года может спровоцировать такую глубокую рецессию, которая в итоге обрушит спрос на всех рынках. Пока США и Европа лишь покупают время, надеясь на военное или дипломатическое решение, которого на горизонте не видно.